Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: яой (список заголовков)
00:06 

Стань моим лекарством.

«А что подумал Кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанным»
- Тсссс.
Я приложил палец к его губам, заставляя замолчать.
- Давай сегодня просто забудем обо всем. Завтра с утра начнем, как и раньше, изводить друг друга, выводить из себя и плеваться ядом…
- А сегодня?
Он усмехается, в глубине наглых глаз пряча боль.
-А сегодня я буду твоим лекарством.
И, не давая сказать ни слова, притягиваю к себе и целую. Нежно и ласково, так несвойственно мне. Или той части меня, которую видят остальные? Он замирает в моих объятьях, изумленный этой нежностью, а я не обращаю внимания, не выпуская из плена его губы. Секунда его замешательства кажется такой долгой. Но мысли о том, что он сейчас оттолкнет и скажет что-то язвительное, не возникает. Сейчас мы слишком серьезны. Слишком открыты. Слишком слабы.
Ловлю судорожный вздох и чувствую как расслабляется тело в моих руках, как подается навстречу.
- Будь. Прошу.
Я едва улавливаю его шепот и снова заставляю замолчать.
Буду, буду, мой гордый насмешливый змей.
Но только сегодня. Расслабься, никто не узнает. Мы ведь не имеем права на слабость. Демоны не влюбляются. И не страдают от предательства любимого существа. Просто позволь мне быть для тебя забытьем.
Я покрываю поцелуями лицо рыжего демона, шею и плечи, ласкаю тело, и он отвечает, желая забыться. Пусть даже и в чужих объятьях. Изливаю на него океаны нежности – и откуда у меня столько? Отдаю себя, позволяя не сдерживаться и выпустить весь темперамент и силы. И он соглашается на эти правила, раскрываясь и набрасываясь на меня с какой-то отчаянной страстью. Я знаю, что в этот момент он пытается выкинуть мысли из головы о другом. Но это не больно – ведь он настолько доверился мне.
Он всегда был умелым любовником – инкубы не бывают другими, но сейчас все еще ярче, потому что это – не просто секс. Магия, откликаясь на наши эмоции, окружает, окутывает, проникает внутрь, заставляя меня задыхаться от возбуждения, а его – от запаха крови. Глаза змея вспыхивают алым и он тихо рычит, разрывая когтями остатки одежды на нас обоих. Я на удивление покорен и подчиняюсь, без обычной мне дерзости и борьбы. Только подхватываю его движения и ласки, отвечая на них своими, наполненными утешением, нежностью, уверенностью и кровью. Я всегда пахну кровью.
Он входит одним рывком, больно и жестко, заставляя меня недовольно защелкать появившимися на секунду жвалами. И останавливается, глядя мне в лицо, с недоумением и почему-то нерешительностью, с застывшим в глазах вопросом «Что я творю?».
Я лишь улыбаюсь ему в ответ, ласково обводя контуры лица и касаясь ресниц. Нет, мой змей, не останавливайся. Все так и должно быть, разве нет. Рывок – и он сам теперь лежит на спине, от неожиданности обхватив меня за плечи. Наклоняюсь и касаюсь его губ своими, невесомо и почти целомудренно. Я сам начинаю двигаться, чувствуя, как с каждым движением он проникает в меня все глубже, заставляя стонать. Мы оба едва успеваем дышать от накатывающего на нас наслаждения, пряного, горьковатого от тоски и безнадежности. В его глазах застыли не прошеные слезы, и я собираю их губами, заставляя посмотреть на меня. На меня, а не на мысленный образ того, другого.
Он тянется ко мне, на этот раз – неуверенно и с мольбой в глазах. Никто и никогда больше не увидит тебя таким. Ведь ты не имеешь права на такие чувства. Как и я. Я принимаю все, что ты отдаешь мне, вбираю в себя твои отчаяние и боль, не заставляю, но даю возможность забыть. Пусть ненадолго, пусть всего на одну ночь. Но это только начало. Я надеюсь на это.
Мы достигаем пика одновременно, глядя друг другу в глаза и выпивая протяжные стоны. Тела выгибаются, а ты неосознанно цепляешься за меня. Сегодня я – центр твоего мира. Сегодня я – твое лекарство от воспоминаний.
Я падаю рядом, но не отпускаю тебя, а ты совсем не стремишься выбраться из кольца моих рук. Мы лежим, не двигаясь. Я знаю, о чем ты думаешь, но молчу. Знаю, что поневоле сравниваешь нас и снова вспоминаешь его. Он был таким же с тобой? Ты мог себе позволить так же раскрыться с ним? Нет, это я тоже знаю абсолютно точно. Но ты все равно тоскуешь по нему, мой огненный змей. Ничего, это пройдет. Будет длиться долго и больно, но – пройдет. Время лечит.
А я не оставлю тебя и помогу всем, чем только возможно. Мои пальцы скользят по щеке, и ты оборачиваешься. Смотришь в глаза долго и пристально, а потом обнимаешь, утыкаясь в грудь и тихо шепчешь.
- Помоги мне. Стань моим лекарством от него. Не только на эту ночь.
Я только тихонько улыбаюсь и касаюсь губами твоих волос.
- Стану.

@темы: Мой бред, Яой

13:25 

Солнце

«А что подумал Кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанным»
Это неправильно, противоестественно, невозможно. Но это было, и уже не вытравить, не исправить, не уничтожить. Остается только плыть по течению, отдаваясь этому сумасшествию. Когда он успел влюбиться в это недоразумение? Когда впервые понял, что это Солнце – настоящее и впопыхах данное прозвище оказалось отражением сущности? Когда это Солнце с грустной улыбкой сказало, что больше не сможет приходить? Или когда после трех лет разлуки он вновь ворвался в его сон? Мир не понимал, не мог понять, как он умудрился влюбиться…. в мужчину. В ребенка.
Он был ошеломлен, когда иссушающее его душу желание вдруг исполнилось. Они встретились не во сне. И оказалось, что то кареглазое чудо, которое он увидел впервые, выросло и превратилось в статного, красивого юношу. Ему уже исполнилось девятнадцать. Встреча оказалась случайной. Абсолютно. Что подтвердило изумление в глазах резко обернувшегося на знакомый голос парня. А Мир в первые мнгновения даже не понял что произошло. И только когда вновь увидел такие родные золотые искры в глубине шоколадных глаз, с губ сорвался изумленный шепот.
- Солнце?...
И сейчас, когда они уже дали друг другу клятвы и одели брачные браслеты, Миру хотелось кричать от боли. Потому что для его Солнца это была всего лишь сделка, помноженная дружескую помощь. Он всегда был для него чем-то вроде старшего брата или любящего дядюшки. А его Солнце стало для него всем. Поначалу даже сам Мир принимал это за любовь родителя к ребенку. Пока однажды, завидев как уже в реальности, а не во сне, на сопровождающего его парня откровенно вешается какая-то девица. Вот тогда внутри поднялась волна бешеной, звериной ревности. Захотелось убить того, кто просто посмеет прикоснуться к ЕГО Солнцу. А потом чуть не рухнул там же, где и стоял, заставив проступить изумление даже на лице своего всегда невозмутимого советника.
В ту ночь он так и не смог выспаться. Как и во все последующие, ведь его личный помощник всегда спал неподалеку – в соседней палатке или соседнем номере, а от одной мысли что он рядом, начинало колотить. И душу окутывал ужас – а если он узнает? Возненавидит и уйдет. И Мир больше никогда не увидит Солнце, согревающее его сердце и освещающее жизнь.
Его Солнце стоит рядом, доверчиво вложив свои ладони в его и твердо смотрит из-под густых ресниц. Вернее, пытается, потому что волнуется и до конца не может это скрыть, еле заметно хмурясь. И еще видит затаенную боль, что сам Мир скрыть не в состоянии. Зачем, зачем он настоял на этом?! Можно было найти другой выход, другую кандидатуру, в конце концов. Но он не сможет. Не сможет его никому отдать и лучше будет мучаться рядом, чем умирать от осознания, что сам отдал его кому-то другому.
Жрец заканчивает церемонию и они медленно опускаются с помоста, в зал, заполненный приглашенными, разодетыми в пух и прах. Они радуются этому знаменательному событию, кто-то искренне, а кто-то – и таких большинство – лишь эту радость изображая и уже прикидывая как можно использовать мальчишку в своих интригах. Вот тут их ждет большое разочарование. Это чудо, крепко сжимающее его ладонь, сто очков вперед даст каждому из них. Весь в отца.
Мир весь вечер проводит как в тумане. Улыбается, перекидывается фразами с гостями, пытается подбодрить и успокоить своего теперь уже мужа, но тот вяло отбрыкивается на такие попытки. Волнуется. Боится. Мир уже знает, что его Солнце не считает чем-то зазорным отношения между двумя мужчинами. И то, что он будет первым, и – пока они вместе - единственным, кто прикоснется к этому телу.
На небе сияет полная луна, гости уже давно перешли ту грань, что отделяет политическое сообщество от просто полупьяных существ. Они веселятся каждый по-своему, уже не обращая внимания на новобрачных. И Мир ведет его подальше отсюда. Через сад, залитый лунным светом, в другое крыло замка. Молча они проходят по лестницам и коридорам, пока мужчина не открывает дверь спальни. С этого момента – их спальни. Малыш шумно вдыхает и Мир готов убить самого себя за этот его страх. Внутрь они заходят все так же молча. Захлопывается дверь, и кажется, что на мнгновение это звук оглушил. Мир оборачивается и смотрит на юношу. Взволнованного, но тщательно пытающегося это волнение скрыть. И такого прекрасного. Светлые, переливающиеся рыжим, волосы так и не послушались рук мастеров и рассыпаются в творческом беспорядке, несколько тонких прядей падают на глаза, и пальцы сами тянутся их убрать, чтоб открыть обзор завораживающим глазам. В карем омуте, на дне которого подмигивают озорные золотые звезды, можно утонуть, и Мир тонет, замирая. Его Солнце смущается этого пристального взгляда, нежная светлая кожа покрывается легким румянцем, а в глазах мелькает вопрос.
- Мир? – недоуменное, чуть хриплое от перехватившего горло волнения. И Мир отступает, пытаясь сбросить наваждение.
- Ничего, все хорошо. Успокойся. – на губах слово сама по себе появляется улыбка. Никто еще не видел как его Солнце смущается.
- Угу, успокоишься тут. Между прочим, я еще замуж не выходил. – невыразимо мило бурчит он, обхватывая себя за плечи и отводя глаза.
- Ну, знаешь ли, я тоже. – мужчина хмыкает в ответ, на мнгновение ощущая как пелена боли и тоски чуть отступает от радости и тепла, снова подаренными светловолосым чудом.
- Сначала в ванную, потом – спать. – объявляет слишком уверенным и беззаботным тоном, что никак не вяжется с внутренним состоянием. Он кивает в ответ и все видом показывает, что первым не пойдет. И Мир подчиняется, уже в который раз, не смея отказать ни в чем. Скрывает это за шутками и подколами, что на какое-то время заставляют юношу забыть о всей этой ситуации, и так привычно огрызаться в ответ.
Мир не может находиться в воде долго, не может успокоится и заставить себя не дрожать. Когда он выходит, в комнате царит полумрак, видимо, яркий свет Солнцу пришелся не по нраву. Юноша вскакивает, кидает на полуголого Мира странный взгляд и тут же скрывается за дверью. А Мир как подкошенный падает на кровать, натягивая на себя одеяло, словно пытаясь спрятаться, убедить себя, что все это – лишь сон. Ведь вместо долгожданного счастья в сердце поселилась горечь. Ведь это – всего лишь сделка. И для его Солнца он – любящий родственник, но никак не большее. А Мир успел убедиться в отношении Солнца к межродственным связям. Однажды зашел разговор об доном из родов и о том, что там практиковались браки между кровными родственниками. И его Солнце сначала изумилось, а потом скривилось так, словно перед ним было что-то невыразимо мерзкое. Это будет даже хуже чем ненависть. Мир этого не переживет. А острый слух, помимо воли улавливал плеск воды за дверью, и живое воображение, ничуть не интересуясь мнением хозяина, рисовало в голове картинки плескающегося юноши с блестящими шоколадными глазами. Застонав от бессилья, он прижал подушку к голове, но звуки, кажется, только обострились. Шаги.. Он идет.. Мир торопливо сел, облокотившись на мягкие подушки, сваленные у спинки кровати, и замер, не в силах вымолвить ни слова. Солнце… Тонкая , доходящая до середины бедра, рубашка ни капли не скрывала великолепия юного тела, лишь будоража желание прикоснуться, влажные волосы прилипли к шее, маня заскользить по ним пальцами, открытые взору стройные ноги словно нарочно вызывали непристойные картинки в голове.
- Мир, нечего на меня смотреть как голодный грон на кусок мяса. – в голосе слышится явное недовольство и смущение. Мир же усмехается в ответ, пытаясь как-то разрядить обстановку.
- Ну я же не виноват, что ты так аппетитно выглядишь.
Мальчишка фыркает в ответ и уже гораздо увереннее направляется к постели и присаживается рядом. Прижимается к его боку и замирает. Мир вдруг понимает насколько он напряжен. И Солнце тоже это чувствует. Неожиданно хмыкает и поворачивается к мужчине лицом, глядя в глаза, открыто заявляя. Так, как может только он.
- Знаешь, никогда бы не подумал, что в первый раз все будет вот так. Хотя, если честно, я об этом вообще не думал. Но знаешь.. Я рад тому, что это будешь ты.
На секунду Мир забывает как дышать.
- Но..
А Солнце сам отвечает на невысказанный вопрос с легкой улыбкой, словно объясняя маленькому ребенку прописные истины.
- Я тебе доверяю…
Эти слова эхом отдаются в голове. Еще не люблю, но кто знает. Эти слова дарят надежду.. Мир не замечает момента, когда успевает наклониться, и только слышит свой шепот прежде чем касается губ поцелуем.
- Я не обману тебя..
Поцелуй выходит жарким и.. нежным. До безумия, до кругов под закрытыми веками, до замирания сердца. Он целует свое солнце, отдавая все что накопилось в сердце, всю нежность, всю любовь, все стремления и чувствует как его Солнце отвечает ему, пусть не сразу, ошеломленное таким напором, но отвечает. Сердце стонет от этого отклика. И Мир не сразу осознает, что этот стон он и вправду слышал. И стонал Солнце. От этого звука вся плотина, что он так тщательно строил на протяжении все этого времени, была сметена как бумажный листок ураганом. Пальцы зарылись во влажные светлые волосы, притягивая еще ближе, рука уже заскользила по спине, а поцелуй стал не просто страстным – диким, по -животному жадным. Юноша дергается в его объятьях и Мир отпускает его губы из плена, но тут же нападает вновь, покрывая поцелуями лицо и доверчиво открытую шею, и хрипло шепчет, не в силах сдерживать разрывающего и убивающего изнутри того калейдоскопа чувств, что он так тщательно пытался сначала уничтожить, а потом спрятать.
.- Солнце мое… Позволь мне.. Быть рядом…Позволь сделать тебя счастливым… - Юноша в его руках судорожно вздыхает и вцепляется пальцами в плечи, вздрагивая. – Позволь мне любить тебя.. Солнце… - а в голосе слышится мольба, страстная, отчаянная, на грани сумасшествия.
Его Солнце вдруг стонет, громко, протяжно, зовущее..
- Мииир…
Он вздрагивает, словно от удара и отстраняется, понимая что только что натворил. Заглядывает в глаза. И каменеет, видя в карих омутах желание. Жгучее, опаляющее, сводящее с ума своим пламенем. Солнце вдруг улыбается, сквозь это обжигающее пламя проглядывают теплые лучи и с его губ слетает.
- Придурок... Я люблю тебя. – И целует. Сам подается к его губам, дрожащими руками обнимая за шею, а Мир понимает, что это – рай. Здесь и сейчас. Потому что большего счастья испытать нельзя.
Это была их ночь. Два тела, сплетенные на постели в объятьях, жгучие поцелуи, что как самое желанное клеймо на теле, ласки, уносящие куда-то в небо. Стоны, звучащие неземной мелодией, гибкое тело в его руках, извивающееся от наслаждения, зовущее утонуть в нем, раствориться. И Мир растворялся, отдавая всего себя, не в силах насытиться криками золотистого божества, его до непристойности совершенным телом и лицом, его открытой душой. В памяти отпечатываются лишь урывки этого невозможного сна. Слетает прочь одежда и Солнце льнет к нему, со стоном прижимаясь всем телом и откидывая голову назад, подставляя шею для настойчивых поцелуев. Он всхлипывает, извиваясь как уж на сковородке, когда Мир никак не желает отпускать покрасневшее от прилива крови ушко, лаская его языком и нежно покусывая. Ласковые руки скользят по спине, переходя вдруг вперед, к животу, и продолжают свое путешествие еще ниже, а Мир неожиданно громко для самого себя стонет, выгибаясь, когда осторожные пальцы касаются горящей плоти. В уши вклинивается просящее, умоляющее
- Мииир.. Пожалуйста… - и он не может сдержаться, опускается ниже и обхватывает губами изнывающую плоть, с восторгом вслушиваясь как кричит от наслаждения его Солнце.
Стройные ноги обвивают его талию, требуя не медлить, и он входит одним резким движением, не сумев сдержать стона. Юноша под ним шипит от боли и Мир замирает, потому что причинить боль ему – хуже чем святотатство. Целует нежно, собирая нежданные слезы со щек, а потом чувствует легкое движение бедер и делает первое движение первым. А дальше… Дальше все слилось в один нескончаемый поток наслаждения, невыносимого, почти болезненного, когда сердце грозит вот-вот разорваться в груди, когда слепнешь и глохнешь, непонятно как не теряя сознания когда окружающая реальность взрывается осколками…
Неудивительно, что уснули они только под утро и проспали почти сутки, никак не реагируя на попытки ворваться в их покои. И проснулись одновременно, когда любопытная луна заглянула в распахнутое окно. Но это уже совсем другая история.

@темы: Мой бред, Яой

13:24 

Клуб

«А что подумал Кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанным»
Клуб. Музыка гремит в ушах, заглушая все остальные звуки, так что не слышно даже того, кто находится рядом. На танцполе парни и девушки двигаются под эту гремящую музыку, кто, попадая в такт, а кто нет. Но это никому не важно, главное – слышать и двигаться в этой клубящейся массе, ловя ее настроение. Блики цветомузыки раскрашивают лица в причудливые расцветки, делая людей похожими на каких-то инопланетян, с разноцветной, пульсирующей как у каракатицы кожей.
Раствориться в этой музыке, забыть про все. Отбросить на какое-то время все предрассудки и запреты, просто «улетая» куда-то далеко. Именно за этим я здесь. Сейчас можно все. Шаг назад, поворот, плавная волна всем телом, с закрытыми глазами, потому что тело и так чувствует, кто находится рядом. Забыться. Раствориться. Уйти. Я чувствую, как чьи-то руки едва касаются меня, заставляя продолжить движение, и резко разворачиваюсь, не на секунду не останавливая движений своего тела. Мужчина. Высокий, черноволосый, с пронзительными глазами, цвет которых не могу разобрать из-за полумрака и мелькающих огней. Красавец, что и говорить. Настоящий хищник. И этот танец – наш. На губах мелькает ухмылка, в глазах – опьянение музыкой. Я делаю шаг навстречу, безмолвно предлагая продолжить, и он это приглашение принимает. Мы кружим друг около друга, как два зверя, обозначая касания, но не касаясь. Мляяяять, ну разве можно двигаться ТАК? Грациозно, завораживающе, пьяняще. Люди вокруг расступаются, давая нам больше места, а некоторые откровенно пялятся. Плевать. Сегодня можно все. Сегодня – моя ночь.
Музыка обрывается резко, на самой высокой ноте и мы останавливаемся, глядя друг другу в глаза. Не знаю что отражается в моих, но в его я вижу желание. Откровенный голод, прожигающий меня насквозь. Мы оба тяжело дышим, но молчим и даже не двигаемся, пока ди-джей не ставит новую мелодию и клуб снова погружается в сумасшедший грохот. Брюнет не выдерживает потрескивающего молниями напряжения между нами первым. Я не слышу, но читаю по губам.
- Пошли.
Он хватает меня за руку и ведет куда-то, проталкиваясь сквозь беснующуюся толпу, содрогающуюся в пароксизме транса. А я не сопротивляюсь, позволяя себя вести туда, куда ему хочется. Потому что тоже этого хочу.
Через пятнадцать минут мы уже в его квартире. Пожалуй, так не гоняет даже Шумахер на своей гоночной «лошадке», как гнал по ночным улицам брюнет. Но мне в кайф, лететь вот так, как будто есть только свобода дороги, и нет ни проблем, ни забот, ни смерти. И есть хищник, что тащит пойманную добычу к себе в логово, удивляясь и радуясь, что эта добыча сама идет туда. За нами захлопывается дверь, и он накидывается на меня, прижимая к стене и впиваясь поцелуем в губы. Жестким, жадным, голодным. Я чувствую его возбуждение сквозь одежду и сам вжимаюсь в это великолепное тело, цепляясь пальцами в волосы и с не меньшим желанием отвечая на поцелуй. Я так и не понял, кто из нас застонал первым. Не успел заметить, как мы перебрались в спальню, раздеваясь на ходу и разбрасывая вещи по всей квартире. Но я великолепно помню как первым рухнул на кровать и застонал от удовольствия, ощутив сверху тяжесть навалившегося на меня мужчины. Слышу как стонет он, и этот звук заставляет подскочить и без того немалый градус возбуждения еще больше.
Я не знаю кто он, не знаю его имени, мы даже ни словом не перемолвились, пока ехали сюда, но мне это не важно. Важны только ласкающие меня руки, губы, жалящие поцелуями, обжигающая своим жаром кожа. Хочу, хочу, хочу… Скорее.. Еще… Кажется, я выстанываю эти слова вслух, извиваясь в его руках, потому что его взгляд полыхает звериным самодовольством. А через секунду оно сменяется таким желанием, что на мнгновение мне становится страшно. Но тело само тянется навстречу, уже не прося – требуя продолжения. Кажется, он удивлен. На губах мелькает и тут же пропадает усмешка, смытая выражением почти болезненного удовольствия, когда я чувствую его внутри себя. Слышу его рычание, его выгибает, а почти невидящий взгляд останавливается на моем лице. С губ срывается стон, я двигаюсь первым и он недовольно шипит. Не любит, когда перехватывают инициативу? Ха. Плевать. Я так хочу. Снова поцелуй, терзающий, болезненный. По-моему, он мне до крови губу укусил, потому что я чувствую солоноватый привкус во рту. Но почти не замечаю этого, едва не крича от выкручивающего внутренности наслаждения, напрочь вышибающего все мозги. А он не прекращает и двигается, двигается, двигается внутри, заставляя биться как под током. А потом – вспышки перед глазами, электрошок по телу и чернильная темнота. Тяжесть рухнувшего на меня тела, тяжелый воздух, хриплое дыхание и легкий поцелуй в висок.

Утром мужчина не обнаружил ни единого следа творившегося ночью безумия. Его одежда была собрана и уложена на кресло, а незнакомец словно растворился с первыми лучами солнца. Только смятая постель и все еще исходящий от подушек легкий запах говорили о том, что все это – не сон. И записка на тумбочке, которую брюнет обнаружил далеко не сразу. На ней размашистым почерком было написано всего одно слово. «Спасибо».

@темы: Яой, Мой бред

Свалка

главная